Выборы во Франции [1] проходят в условиях продолжающегося экономического и политического кризиса в стране. Этот кризис происходит на фоне хотя и точечных, но регулярных забастовок в различных секторах и в различных регионах, вплоть до массового движения в гвианской колонии. Повсеместное недовольство состоянием дел в стране носит ясный характер политического брожения – реакции на прогрессирующий в стране маразм и его же усиливающей. Это очень характерное «французское» политическое брожение, рождаемое, конечно, социальными проблемами, но высоко поднимающееся и парящее над ними. Оно составляет часть французской народной политической культуры и уже неоднократно восхитительно проявило себя в истории, когда разворачивалось в полную силу. Сегодня оно прорывается в виде нескончаемой памфлетной брани в адрес буржуев и официальных политиков, ставшей частью поседневной жизни, и в виде политических протестов – пока ограниченных и разрозненных, но иногда входящих в резонанс в отношении чувствительных проблем, как в случае жестокой агрессии полиции на пустом месте против чернокожего молодого человека Тео в парижском пригороде Олнэ-су-Буа, вызвавшей крайне нервную реакцию общества. Позиционная победа правительства – при бесценной помощи профсоюзной бюрократии и реформистских политиков – над движением против трудовой реформы не раздавила протест, но, скорее, затолкала его обратно внутрь общества, откуда он вышел, вызвав конъюнктурный и быстропроходящий упадок духа, но зато катализируя продолжающуюся социальную ферментацию и еще больше ее политизируя.

Кризис системы буржуазной демократии и разложение традиционного политического поля приобрело сегодня открытый характер, накладывая одни его симптомы на другие. Это и политическое банкротство правящей Социалистической партии с публичным фракционизмом внутри нее, дошедшим до едва замаскированной поддержки партийным аппаратом «беспартийного» Макрона против собственного же официального кандидата Амона, который неожиданно собрал голоса внутри Соцпартии на ее праймериз как представитель «левого крыла», но как кандидат Соцпартии не может сделать подобного за ее пределами и имеет крайне низкий рейтинг. Это и коррупционные скандалы в традиционной правой партии Республиканцев (бывший UMP), снова подкрепившие ее репутацию как партии жуликов и воров. Это и прогнозы, что во втором туре выборов впервые не будет кандидатов двух основных партий. Это и лидерство в рейтингах двух популизмов: с одной стороны, популизма социал-либерального в лице Макрона, объявляющего себя «ни левым, ни правым» – так во Франции называют две традиционные партии – и пытающийся в действительности привлечь к себе силы тех и других; с другой стороны – ультраправого популизма Марин Ле Пен.

Кого же хотят видеть простые французы? Вне зависимости от результатов выборов на этот вопрос уже с уверенностью можно дать ясный ответ: никого. Об этом свидетельствуют и мартовские опросы, согласно которым еще не определившиеся с кандидатом и намеревающиеся не голосовать ни за кого в сумме составляют 70% приблизительно в равной пропорции между собой.

В первую очередь, французы не хотят видеть кандидата правящей Соцпартии Бенуа Амона – какое бы ее левое крыло он из себя ни изображал и как бы ни пытался дистанцироваться от правительства своей партии. Амон пытается соблазнить людей предложением введения универсального дохода в размере 700 евро, который фактически должен был бы играть роль компенсации последствий неолиберальной линии Соцпартии – увольнений и безработицы. Но эти попытки, кажется, настолько безуспешны, что даже кандидату Республиканцев Франсуа Фийону не удалось упасть в рейтингах ниже Амона, несмотря на его кумовские скандалы, открытое провозглашение политики в интересах крупного бизнеса и хвалы в адрес Тэтчер.

Кандидат ультраправого Национального Фронта Марин Ле Пен, пытающая свалить вину на проблемы одних трудящихся на других трудящихся (иммигрантов), вынуждена решать проблему квадратуры круга. С одной стороны, французская буржуазия в целом пока не сделала на Ле Пен ставку, несмотря на сильное смягчение ее риторики в отношении выгодного французским капиталистам ЕС и на заявления о сохранении в обществе действующих правил в случае ее победы на выборах, сделанные именно с целью привлечения поддержки крупной буржуазии – на фоне продаваемой простым людям демагогической критики «системы». С другой стороны, электорально опираясь на наиболее маргинализированные белые слои мелкой буржуазии и пролетариата, Ле Пен, вызывающая аллергию у большинства населения и в условиях социального и политического брожения, может победить только в одном случае: если это социальное и политическое брожение выразится в массовом отказе французов голосовать за других кандидатов – в том числе в рамках фальшивого «республиканского фронта против НФ», как было на прошлых региональных выборах. То есть Ле Пен может победить только в результате большого поражения существующей политической системы, частью которой она является и которую оказалась бы должна возглавить; ее победа неизменно оказалась бы пирровой.

Жан Люк Меланшон старается перенять эстафету у заваливающейся Соцпартии, частично собирая голоса разочаровавшихся в ней и опережая Амона в соцпросах. Но Меланшон столь долго варится в обрыдшей людям политической системе, что ему нелегко убеждать их в своей «новизне», тем более не предлагая по существу ничего реально нового. Его основным призывом является «мирно» и «демократически» «убрать» тех, кто управляет французским капитализмом сейчас, а фактическим высшим предложением является изменение институтов государства и переход к парламентской республике.  В плане «смены системы» Меланшон не имеет принципиально отличного проекта от левого крыла Соцпартии, отличаясь от него в основном трибунной манерой речи и громогласным произнесением аморфных и особо ни к чему не обязывающих формулировок. Пытаясь же дистанцироваться от проевросоюзной Соцпартии с помощью критики ЕС именем защиты Франции – империалистической державы №2 в ЕС – от его ига, он становится похож на Ле Пен. При этом, как и Ле Пен, понося ЕС, Меланшон в действительности критикует не сам ЕС как структуру, как антирабочий блок буржуазии, но лишь «плохие соглашения», предлагая их еще раз переобсудить и фактически выдвигая реформу ЕС. В связи с этим Меланшон хотя и может привлечь левый «полезный голос», но едва ли сможет собрать реальное доверие и иллюзии людей.

Эмманюэль Макрон занят тем, что пытается материализовать политический вакуум недоверия к другим партиям, для чего наряду с ясной либеральной программой делает социал-либеральные реверансы в сторону менее угнетенных и более квалифицированных трудящихся секторов (как преподаватели), фактически обещая всем ультралиберальную свободу, ультралиберальное равенство и ультралиберальное братство. Если Ле Пен уже завоеванную популизмом поддержку некоторых слоев населения пытается продать секторам крупной буржуазии, то Макрон делает противоположное: под уже полученную широкую поддержку крупной буржуазии пытается подгрести некоторые сектора населения.

Самые левые кандидаты – Филипп Путу от Новой Антикапиталистической партии (NPA) и Натали Арто от Лют Увриер (LO, «Рабочая борьба») – имеют проценты в рамках статистической погрешности. Главная причина этого, безусловно, в том, что программы и кандидаты, в той или иной мере ставящие под вопрос буржуазную систему, этой самой буржуазной системой маргинализируются посредством буржуазных институтов, буржуазных СМИ и навязываемого ими населению, в том числе рабочему классу, «здравого смысла», суть которого – в принятии мира «как он есть», то есть господства буржуазии. Поэтому всеобщие выборы, даже очень радикально-демократические, в современном обществе господства буржуазии – обман уже сам по себе. Но проблема не только в этом. В известном смысле, даже наоборот: из-за отсутствия ясной критики буржуазных институтов эти партии едва ли могут стать ориентиром даже для тех, кто в этих буржуазных институтах разочаровывается.

Так в то время, когда наиболее угнетенные и даже часть средних слоев начинают осознавать или чувствовать общую гнилость системы и необходимость радикальных изменений, программа NPA не выходит за пределы ее «радикальной демократизации». Это способно привлечь относительно привилегированные слои трудящихся, которых еще не «приперло», и особенно средние мелкобуржуазные слои, но они скорее предпочтут отдать «полезный голос» за Меланшона. Одновременно это не может вдохновить простых трудящихся и маргинализуемые средние слои, которые скорее клюнут на ложь Ле Пен, выставляющую себя носительницей перемен. [2]

LO, в отличие от NPA, не торгует иллюзиями  радикализации системы буржуазной демократии и является единственной участвующей в выборах партией, ясно заявляющей о выражении позиции трудящегося класса – и в этом ее несомненная заслуга. Но агитация и пропаганда LO на все политические проблемы отвечает универсальной общей ссылкой на деление общества на буржуазию и пролетариат, что правда, но составляет лишь общие рамки всех процессов, требующих отдельный политических ответов, не сводящихся к апелляции к «общим рамкам», что фактически является уходом от политики. К тому же, как все французские левые, LO замкнута на Франции как в видении процессов, так и в строительстве организаций трудящихся, в том числе партии. Из-за этого LO фактически игнорирует важнейшие политические процессы и вопросы как сущность ЕС, революция в Сирии, империализм, в том числе французский, его роль в империалистическом ограблении мира и империалистический характер его демократии, национальный вопрос. Такой подход, с одной стороны, не может не вызывать впечатления догматизма, поскольку многие из отмеченных вопросов висят во французском воздухе и требуют более разобранного ответа; а с другой стороны, он неспособен ясно и до конца расплетать и разоблачать весь клубок буржуазной политики и ее лжи.

На выборах во Франции мы наблюдаем сильный кризис политической системы, основу которого составляет широкое недовольство простых французов. В этих условиях какой бы кандидат ни победил на выборах, он окажется очень слабым, лишенным реального доверия и вынужденным в условиях гниющей политической системы противостоять сопротивлению раздраженных масс. Именно настрой и действие масс, а не выборная свистопляска и не та или иная комбинация бумажек в избирательной урне определяет реальное соотношение классовых сил. Все рассказы о возможных «катастрофических» результатах выборов лишь призваны апелляцией к «здравомыслию» – суть которого не столько мысль, сколько сиюминутный страх – заталкивать сознание людей назад в прокрустово ложе парламентской логики, веры в чудодейственную силу бюллетеня и в «полезный голос» за того или иного пробуржуазного кандидата.

«Ответственные» буржуазные идеологи не скрывают опасений за «Республику» и пытаются заразить этим чувством «ответственности» простых людей. Если видеть в «республиканской» парламентской политической системе инструмент решения проблем трудящихся, то действительно есть основания для опасений по поводу упадка «Республики». Тем более что в мире, наверное, нет другой такой страны, где понятие «Республика» было бы столь сакрализировано, как во Франции, и с малых лет вкладывалось в сознание трудящегося класса как всеобщее благо. По той же причине не стоит недооценивать ее политического кризиса, имеющего во Франции особое значение.

Но если понимать, что вся эта Республика – не просто «Республика», но буржуазная Республика, и что ее политическая система со всеми «демократическими» и «республиканскими» институтами – политический механизм капиталистов, при помощи которого они сохраняют свою власть над трудящимися, принуждая их работать все больше и в худших условиях, то признаки разложения этого механизма не будут и не должны вызывать у простого человека ни малейшего сострадания и беспокойства. Более того, пока трудящиеся не низвергнут этот механизм, все буржуазное государство, этого стража капитализма, их жизнь будет постоянно ухудшаться – кто бы и с какими прекрасными обещаниями ни победил на выборах. Последние годы – и не только во Франции – более чем подтверждают этот императив.

И в этом отношении уже у самого французского пролетариата есть один серьезный повод для беспокойства. Дело в том, что в условиях политического кризиса у него сегодня нет своего политического инструмента, своей революционной партии, которую он мог бы противопоставить игрищам буржуазных и пробуржуазных партий. Без строительства такой политической партии вокруг революционной программы и не ограничивающейся одной страной, но действующей на международном уровне, трудящийся класс не сможет разрушить систему, охраняющую капитализм, взять власть в свои руки, победить международную буржуазию и покончить с империалистическим капитализмом и с погружением большинства населения на новые уровни нищеты. Конечно, построение такой партии сталкивается ежедневно с множеством препятствий, возводимых буржуазией. Но никто не сказал, что это невозможно, если сторонники революции будут подходить к этому делу с должной серьезностью, сознательностью и волей.

[1] Статья написана до первого тура выборов.

[2] Несмотря на серьезные программные и политические расхождения с Филиппом Путу и NPA, не разоблачающими последовательно и полно французский империализм, не отстаивающими разрыв с Евросоюзом и не борющимися за правительство трудящихся (которому противопоставляется «радикализация демократии»), МЛТ-ЧИ призывает голосовать на выборах за его кандидатуру, поскольку одними из отстаиваемых им пунктов являются запрет увольнений, сокращение рабочего времени без сокращения заработка, обобществление ключевых секторов экономики, противостояние расизму и полицейскому насилию. Кроме того, кампания вокруг кандидатуры этого рабочего Форда показала себя способной способствовать реорганизации социальных активистов.

ПОДЕЛИТЬСЯ