10 января, как сообщали СМИ, Санкт-Петербургский городской суд удовлетворил иск прокурора города о ликвидации Межрегионального Профсоюза Работников Автопрома. Предлогом запрета стало членство МПРА в международном профсоюзе IndustriALL, за что путинский режим обвинил его в том, что он является «иностранным агентом», и поскольку профсоюз не декларирует это, то должен быть ликвидирован.

Кто «иностранный агент»?

Итак, Путин получает у западных банков кредитные деньги (и потом расплачивается по ним российскими богатствами); Путин вывез в США львиную долю золотовалютных резервов, вложенных в американские казначейские облигации, поддерживая экономику США; Путин раздает государственные деньги олигархам на выплаты долгов западным монополиям; Путин распродает западу госпакеты российских компаний; Путин постоянно заявляет об открытости страны для иностранных монополий и обещает им вольготные условия для ведения бизнеса в России вплоть до обещания менять российское законодательство под их интересы; Путин допускает западные корпорации к российским ресурсам; Путин освобождает бизнес иностранных монополий от налогов; теперь путинский режим к большой радости иностранных хозяев Форда, Фольксвагена и Пежо запрещает МПРА, который боролся за права российских рабочих, трудящихся на размещенных в  России заводах этих иностранных концернов.

Вопрос: кто же в итоге «иностранный агент»? Ну, конечно же, МПРА! Они же имели связи с рабочими организациями в других странах!

«Закон об иностранных агентах» служит российской и иностранной буржуазии против рабочих

МПРА провинился тем, что за время своего существования организовал против нападок иностранных администраций заводов ряд забастовок за права рабочих, из которых особенно известной стала забастовка на Форде в Петербурге в 2005 году, нашедшая отзвук на мировом уровне. А также тем, что поддерживал борьбу дальнобойщиков против системы поборов на дорогах «Платон». Фактически в России это единственный профсоюз, который мог претендовать на то, чтобы называться независимым и боевым. С позиции власти, все это – заговор Госдепа с целью разрушения России, иностранные происки. Атака власти на МПРА показывает, куда ведет и для чего принимался закон об «иностранных агентах»: его жертвами в итоге становятся все несогласные, в том числе рабочие, ищущие связи со своими братьями по классу в других странах для противостояния западным транснациональным корпорациям.

Мы выступаем резко против этой ясной агрессии путинской власти против российских рабочих в интересах западного и российского капитала и демонстрируем рабочим нашу полную поддержку.

Контекст запрета и уроки

Положение профсоюза стало нелегким уже до запрета: экономический кризис и риск безработицы усиливает страхи увольнения и всегда ослабляет профсоюз. В условиях капиталистического кризиса, когда под угрозой оказываются рабочие места, профсоюзная логика и стратегия сосуществования с хозяином оказывается бессильной. И, видимо, опираясь на это сложное положение, сегодня власть приняла политическое решение покончить с этим профсоюзом. Сначала прокуратура потребовала от руководства списки членов, что открыло бы путь давлению и репрессиям против них как по линии предприятия, так и по линии государства, а в ответ на отказ это сделать был пущен в ход закон об «иностранных агентах».

Вся эта ситуация показывает утопичность трех широко распространенных идей:

а) что стратегическая ставка на сосуществование с хозяевами в рамках постоянного уровня производства или роста – провальна в силу экономических кризисов, тем более в условиях общего упадка капитализма;

б) что нельзя строить профсоюз «вне политики»; сам капиталистический класс с его машиной буржуазного государства не позволит профсоюзам такой роскоши;

в) принятие за чистую монету и за твердую основу деятельности декларируемых профсоюзных свобод чревато поражениями даже в странах с буржуазной демократией, а в условиях путинского полицейского режима – тем более.

Именно на сосуществование с хозяевами в рамках постоянного экономического роста, на «нейтральность» к политике (и политическую всеядность, вплоть до баллотирования Этманова от режимной «Справедливой России») и на относительно мирное сосуществование с властью всегда делало ставку руководство МПРА. Поэтому сегодняшнее положение профсоюза не удивительно. Но еще хуже, что руководство продолжает действовать по этой же пагубной схеме, стремясь защищаться исключительно через суд и прочие официальные легальные процедуры, что означает заранее подписать профсоюзу смертный приговор. Апелляция к суду, конечно, не помешает, но для спасения профсоюза необходимо развитие того или иного реального противодействия.

Более того, подавление путинским режимом любой независимой от него организации, запрет им МПРА в интересах транснациональных корпораций ясно демонстрирует, что исключительно на национальном уровне защитить свои права рабочим активистам будет, как минимум, крайне трудно, а скорее всего – невозможно. Путин это отлично понимает и именно это понимание находит отражение в законе об «иностранных агентах». Поэтому для защиты профсоюза руководство МПРА обязано сделать открытый международный призыв к рабочим и демократическим организациям других стран для оказания кампании солидарности.

Выводы для стратегии рабочей борьбы

Вне зависимости от дальнейшего развития событий, запрет МПРА – повод для политических и рабочих активистов сделать некоторые выводы относительно соотношения профсоюзной и политической борьбы.

Сегодня есть те, кто считает, что политическая борьба – это борьба профсоюзная; то есть что политическая борьба как самостоятельная категория не существует.

Другие признают, что политическая борьба нужна, но как вспомогательный инструмент профсоюзной борьбы.

Третьи признают за политической борьбой самостоятельную ценность, но считают, что она является «политической стадией» профсоюзной борьбы, продолжением экономической борьбы в политическом поле.

Четвертые видят политическую борьбу необходимой всегда и в любой момент,  но полагают, что рабочим нужно говорить о ней не иначе как через призму зарплаты, условий труда и прочие «понятные» профсоюзные категории.

Пятые признают необходимость политической борьбы и что она требует использования политических категорий, не сводящихся просто к наполненности миски рабочего похлебкой,  но при этом полагают, что с глубокими программными политическими дискуссиями, в том числе обсуждением международной политики, с целью выработки политической программы можно повременить либо отодвинуть их на второй план, пока главной задачей является профсоюзная организация рабочих; и что «на начальном этапе» для «политики» достаточно первой главы Коммунистического Манифеста «Буржуа и пролетарии».

Шестые полагают, что глубокие политические дискуссии, обсуждение политических процессов в мире и выработка программы в политических терминах нужны уже сейчас, но что этим можно заниматься в свободное от профсоюзной организации рабочих время в рамках своего рода «политического отдела» при профсоюзе или интеллектуального политического клуба на его периферии.

При имеющихся различиях все эти позиции объединяет одно: политика, равно как строительство политической партии, идет в хвосте у профсоюза. И поскольку база профсоюза шире, чем у политической партии, то плестись в хвосте профсоюза фактически означает отказ от строительства революционной рабочей партии – со всеми последствиями для рабочего класса. И это проблема не только стратегического революционного политического выхода «в конечном счете», невозможного без революционной партии. Это и вопрос профсоюзов. Строительство профсоюза, на самом деле, объективно является делом политическим, и без революционной партии любой даже изначально боевой и независимый профсоюз обречен на поражение или вырождение.

Все отмеченные позиции – не новость. Ленин называл их экономизмом и более ста лет назад на основе ошибок революционеров  конца XIX века почти исчерпывающе описал пагубность его в книге «Что делать», которая – можно не сомневаться – будет интересна любому серьезному активисту (https://www.marxists.org/russkij/lenin/1902/ogl6.htm).

ПОДЕЛИТЬСЯ