Среди левых, называющих себя марксистами, имеется много дискуссий, в том числе относительно значения падения Берлинской стены и сегодняшней ситуации в мире.

Большая часть, присоединяясь в сталинистскому хору, рассказывает байки о том, как запутанные империалистической пропагандой массы свергли «социализм» на рубеже 1980-90-х годов, и что после этого в мировой классовой борьбе начался «реакционный» период, делающий борьбу за социализм через взятие власти трудящимся классом невозможной.

Меньшинство, в том числе МЛТ-ЧИ, считает, что в конце ХХ века массы свергли не социализм, а сталинистские бюрократические диктатуры, которые после десятилетий сотрудничества с империализмом в итоге реставрировали капитализм во всех государствах, где ранее буржуазия была экспроприирована, и сами стали частью новой буржуазии и правительств этих стран. И, таким образом, мы полагаем, что с прекращением существования сталинистского аппарата открылись новые и лучшие возможности для возрождения революционного социалистического проекта.

Но иногда случается, что лучшие аргументы в подобных дискуссиях приходят от патентованных врагов марксизма, когда они просто и честно называют вещи своими именами. Так недавно генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш в интервью шведскому каналу SVT в следующих словах охарактеризовал отличие сегодняшней ситуации от периода до падения Берлинской стены (https://www.svt.se/nyheter/utrikes/guterres-i-agenda):

«Есть разница между тем, что было во время холодной войны, и тем, что имеется сейчас. Во-первых, США и Россия не контролируют всех, как это было во время холодной войны, ясно, что нет двух однородных хорошо контролируемых блоков… И во-вторых, во время холодной войны имелись механизмы диалога, контроля, коммуникации, чтобы гарантировать, что даже при наличии риска конфронтаций и инцидентов ситуация не выйдет из-под контроля. Этих механизмов теперь не существует».

Вот так коротко и ясно высокий империалистический чиновник, с одной стороны, рассказал всем о подлинной роли мирового сталинистского аппарата и ассоциированных с ним аппаратов профсоюзной бюрократии в поддержании после Второй Мировой войны мирового империалистического контроля над трудящимися и народами мира. С другой стороны, открыто обозначил новые проблемы империализма – вопреки теориям некоторых левых, как Объединенный Секретариат, учащих, вслед за сталинизмом, что с падением Берлинской стены классовая борьба якобы вступила в реакционную эпоху, когда революция не стоит на повестке дня. И одновременно разоблачил сторонников теорий заговоров, объясняющих современную политическую дестабилизацию мира и вспыхивающие революции сценариями все контролирующего империализма.

Конечно, когда Гутерриш говорит, что механизмов контроля больше не существует, это не до конца так: профсоюзная бюрократия продолжает сдерживать движение трудящегося класса, как в Западной Европе, США и Латинской Америке, а новый реформизм, как PSOL в Бразилии, Подемос в Испании, Сириза в Греции и «левые» во Франции, продолжает пытаться уводить борьбу масс в мертвое русло буржуазных выборов; все они сотрудничают с государством буржуазии в рамках ее парламентской «демократии» – источника поддержания их аппаратов. Именно на профсоюзной бюрократии и реформизме, подкупаемых деньгами буржуазного государства, в основном и держится сегодня империализм, особенно в империалистических центрах. Однако профсоюзная бюрократия сегодня качественно слабее, чем 50 лет назад, трудящиеся все больше отворачиваются от нее и ненавидят ее; а новые модные типы реформизма, преимущественно мелкобуржуазные, загорающиеся и быстро потухающие, как спички, даже близко не способны на ту роль, что играл мировой сталинистский аппарат в политическом контроле над рабочим классом до своего крушения под ударами масс в конце 1980-х годов. И именно поэтому господин генеральный секретарь ООН не может сдержать своей искренней ностальгии по прошлому.

Если сегодня империализму еще удается сдерживать массы при помощи «мягкой силы» ослабшей профсоюзной бюрократии и реформистских шарлатанов, то из-за того, что их кризис идет намного быстрее профсоюзной и политической реорганизации класса. То есть, другими словами, в основном из-за отсутствия у трудящихся альтернативы на профсоюзном уровне – независимых массовых организаций класса, – и особенно на политическом уровнемеждународной революционной партии рабочего класса. В строительстве этих альтернатив, в действительности неразрывных и скорее представляющих собой две стороны одной борьбы за превращение рабочего класса из «класса в себе» в «класс для себя», – главная задача революционеров.

ПОДЕЛИТЬСЯ